История
Достопримечательности
Окрестности
Церкви округи
Фотогалерея
Сегодняшний день
Библиотека
Полезная информация
Форум
Гостевая книга
Карта сайта

Поиск по сайту

 

Памятные даты:

 

Праздники

Памятные даты

 

Прогноз погоды:


Ферапонтово >>>


Яндекс.Погода


Наши сайты:

http://www.ferapontov-monastyr.ru/
http://www.ferapontovo.info/
http://www.ferapontovo.org/
http://www.ferapontovo-foto.ru/
http://www.ferapontov.ru/
http://www.tsipino.ru/
http://www.patriarch-nikon.ru/

Инфо:

А. Контактная информация

Б. Личные сведения

В. Фото

На главную Карта сайта Написать письмо

На главную Окрестности Ильинский Цыпинский Погост Семья Бриллиантовых

СЕМЬЯ БРИЛЛИАНТОВЫХ


Семья Бриллиантовых



Неотделима от истории Ферапонтова монастыря судьба семьи Бриллиантовых, жизнь и труды которых неразрывно связаны с обителью и Цыпинским погостом, где находились, в полутора километрах от монастыря, дом Бриллиантовых и Ильинский приход, на котором неизменно служил отец большого семейства — священник Иван Михайлович Бриллиантов. На погосте была деревянная церковь Ильи Пророка 1775 г., построенная на месте чудесным образом явленной на дереве в лесу чудотворной иконы. Рядом построили и две каменные церкви — великомучеников Георгия Победоносца и Димитрия Солунского. Здесь же находилась первая в Кирилловском уезде церковно-приходская школа, построенная на средства Ивана Михайловича Бриллиантова, где 20 лет учительствовал сам священник.

Четверо его сыновей получили духовное образование. Старший — Александр Иванович — родился в 1867 г., окончил Кирилловское духовное училище и Новгородскую семинарию. В 1891 г. завершил образование в Санкт-Петербургской духовной академии первым из выпускников, защитил магистерскую диссертацию и был единогласно избран в 1900 г. доцентом на кафедру истории Древней Церкви. С 1904 г. — экстраординарный профессор, а после защиты докторской диссертации в 1914 г. ординарный профессор Духовной академии. Состоял делопроизводителем Комиссии Святейшего Синода по старокатолическому вопросу, председателем Библиотечной комиссии, членом предсоборного присутствия и Поместного Собора Русской Православной Церкви 1917— 1918 гг.

После ликвидации Духовной академии и во время гонений на Церковь А.И. Бриллиантов твёрдо сохранял верность христианским убеждениям и каноническому священноначалию. До конца дней являлся хранителем архива и библиотеки Санкт-Петербургской Духовной академии, вошедшей в состав Государственной Публичной библиотеки Ленинграда, и приложил все силы, дабы уберечь фонды от разграбления и прямого уничтожения. В недавно изданном собрании документов, включившем переписку профессоров и преподавателей российских духовных академий, содержится много писем, обращённых к профессору А.И. Бриллиантову [46].

Одним из главных научных трудов Александра Ивановича была подготовка к изданию лекций его учителя — выдающегося учёного Василия Васильевича Болотова (1854—1900), члена-корреспондента Императорской Академии наук. Об издании А.И. Бриллиантовым научного наследия В.В. Болотова митрополит Киевский Анатолий (Грисюк) писал в 1925 г. Александру Ивановичу: "Как хорошо, что Вы успели до рокового конца академии издать лекции покойного В.В. [Болотова], в частности едва ли не самый лучший том их — 4-й. Когда перечитываешь страницы этого тома по истории христианских споров на Востоке в эпоху Вселенских Соборов, поражаешься вдохновенному проникновению и отчётливому, до мельчайших деталей, изложению критически проработанного материала. Можно пожалеть, что не удалось выпустить в свет дополнительный том, где бы нашла место история пелагианства, потом история монашества и др. Но премного благодарен и за основной том плюс ряд посмертных статей и заметок" [46, 331].

В 1929 г. Александр Иванович вышел на пенсию, а через полгода был арестован по "делу академика Платонова". Это "дело" подвергло репрессиям более ста учёных. Сотрудники Академии наук обвинялись в сокрытии от советского правительства важных архивных фондов государственного значения. В феврале 1931 г. был вынесен приговор о высшей мере, заменённой позже пятью годами концлагерей с конфискацией имущества. Домой из тюрем Александр Иванович уже не вернулся, умер в заключении около 1933 г. [См.: 24, 131—136, 138].

Второй сын цыпинского священника — Иван Иванович Бриллиантов (родился в 1870 г.) стал историком Ферапонтова монастыря. Он написал труд, и доныне являющийся единственным полным описанием важнейших событий, достопримечательностей, исторических и художественных ценностей монастыря, а также сказаний о его подвижниках [8]. При написании книги И.И. Бриллиантов изучил все возможные источники: приходо-расходные книги, описи монастырского имущества, переписные книги, жития святых. Записаны им были также монастырские предания, обогатившие историю интересными подробностями. Книга имела широкий отклик в общественных кругах России и привлекла исследователей и реставраторов к изучению монастыря и восстановительным работам. Открытие И.И. Бриллиантовым принадлежности фресок кисти знаменитого древнерусского иконописца Дионисия было тем ещё важно, что от его многочисленных работ в разных монастырях и церквах Ростовской епархии почти ничего не осталось, кроме исторических упоминаний. Это уже позже, в ходе реставрации, были обнаружены фрагменты фресок в Успенском соборе Московского Кремля, в конце же ХIХ в. об этом никто не догадывался.

Свой труд автор подарил игумении Таисии, что послужило толчком к её хлопотам о возобновлении обители. Благодаря Ивана Ивановича за присланную книгу, матушка написала о труде: "Прочтение его произвело на меня то впечатление, что во мне возгорелось сильное желание возобновить эту старинную обитель, превратив её, конечно, в женскую".

Особое место в описаниях Иван Иванович уделил Цыпинскому погосту, куда в усадьбу родителей каждое лето на вакации съезжались братья из столицы. В доме располагались обширная библиотека и кабинет Александра Ивановича с профессорским письменным столом. Красота Цыпинского погоста, созданная самой природой, благоустраивалась семьёй Бриллиантовых. В усадьбе был разбит известный на всю округу фруктовый сад, цвели необыкновенные цветы, росли белая малина и иные садовые редкости. Семена и саженцы выписывались из Петербурга и из-за границы. К Ильинскому озеру и Цыпинскому погосту и теперь тянутся березовые и еловые аллеи, посаженные заботливыми руками. Одна из аллей названа Ольгиной рощей по имени сестры Ольги. В период между закрытием мужского монастыря и открытием женского, т. е. весь ХIХ век, на Цыпине находился ферапонтовский причт.

В настоящее время погост запустел. Каменные церкви взорваны в 1960-х годах, деревянная Ильинская церковь после нескольких попыток реставрации утратила четыре верхних яруса. Иконы и Царские врата вывезены в Кирилловский музей, среди них — чудотворный образ ХVI в. "Илия Пророк в пустыне", явленный в лесу.

Будучи помощником инспектора духовной академии, Иван Иванович преподавал одновременно в двух духовных училищах. В период реставрационных работ 1914 г. был секретарём комитета по реставрации. С закрытием духовной академии в 1918 г. вернулся на родину. Ивану Ивановичу пришлось менять род службы, начиная с члена цыпинского сельсовета. Попал он и в Комиссию по изъятию церковных ценностей в качестве составителя исторических описаний церквей, монастырей и икон в 1922 г.

В одном из писем брату Александру он писал об этом: "Несвоевременна теперь эта затея, — теперь, во время голода, да что поделаешь, буду указывать (при переговорах) на свою неподготовленность к археологической работе и на существующие уже описания Ферапонтова монастыря, делать новую работу излишне, да ведь не послушают. Да и некогда мне теперь этим заниматься: кормиться теперь здесь можно только физическим трудом. Я должен колоть и пилить дрова, носить воду и прочее, иначе пришлось бы нанимать прислугу, а это при скудости запасов невозможно" [45, 139—140].

В следующем письме Иван Иванович упоминает о том, что к ним в дом приезжали реквизировать мебель для ферапонтовского клуба, который открыли в нижнем этаже монастырской гостиницы, а из дома расстрелянного о.Иоанна взяли посуду, диван и цветы. "5 (18) декабря пришел к нам из Ферапонтова о. Павел Лесницкий, измождённый и ослабший от голодовок (давали 1/16 хлеба на духовенство)" [45, 140]. Отец Павел Лесницкий был вторым священником Казанского собора в Кириллове.

Живя на Цыпине, Иван Иванович с усердием занимался огородничеством, чем кормился сам и подкармливал старшего брата, высушивая овощи и высылая их в Петроград: "Я же сам не особенно рад своей новой должности, боюсь, как бы она не стала потом весною или летом отвлекать меня от занятий огородничеством, которое лучше и вернее меня прокормит, чем большевистские тысячи" [45, 141].

В письмах И.И. Бриллиантова брату содержатся эпизоды, из которых можно видеть общую атмосферу, сложившуюся вокруг Кирилловских монастырей в 1920-х годах. Вот несколько выдержек.

"Неделю назад на Зайцеве (деревня вблизи Ферапонтова. — Е.С.) умер скоропостижно, отхлестав жену вожжами, один коммунист. "Товарищи" из Кириллова устроили ему гражданские похороны с музыкой и атеистическими речами на могиле. Похоронили его у монастыря около сушила (Казённая палата. — Е.С.), близ дороги. Монастырских заставили в трапезе приготовить мясной обед. В трапезе играла музыка и был митинг, на котором предложили монахиням сделаться коммунистами не по имени только, а и на деле, снять иконы, выбрать новую начальницу из послушниц, ходить на спектакли. Монахини ответили отказом" [45, 142].

"Церкви обложены теперь большими налогами. С ферапонтовской требуют к 1 июля 2 миллиарда (с цыпинской церкви 1,5 миллиарда, соберут ли эту сумму — неизвестно) под угрозой закрытия, причём церковь угодника (преподобного Мартиниана. — Е.С.) предположено, говорят, обратить в театр" (письмо от 17 мая 1923 г.) [45, 143].

"Монахам Кириллова монастыря запрещено было ходить с иконой, а недавно и самый монастырь закрыт (говорят, за то, что поминали патриарха), и богослужение в нём прекращено. (1) Та же участь постигла Нило-Сорскую пустынь. Об открытии Кириллова монастыря, говорят, возбуждено ходатайство гражданами" (письмо от 23 декабря 1924 г.) [45, 143].

"Земли, скот и инвентарь Ферапонтова монастыря присоединили к Лукинскому совхозу. Заведующий Зайцев уже перевёл часть скота в Лукинское и засеял ферапонтовские поля клевером. Монахини пока живут. Зайцев будет их брать на работу, но куда денутся старицы — неизвестно. Нилову пустынь отдали в распоряжение исправдома и населили арестантами. Монахам предоставили один полуразрушенный скит" (письмо от 26 апреля 1925 г.) [45, 142].

Здания Ферапонтова монастыря намеревались использовать для разных целей, ещё в 1922 г. И.И. Бриллиантов писал брату о четвёртой неудавшейся попытке сделать в нём детский приют.

Дальнейшая судьба самого Ивана Ивановича сложилась трагично. Через полгода после зачисления в штат Комиссии сотрудников музейной секции подотдела искусств он был уволен, а через полгода после ареста брата Александра также арестован — в январе 1931 г., погиб в тюрьме, где похоронен — неизвестно. Вместе с ним погиб и его шурин, супруг сестры Екатерины, протоиерей Александр Фомин, благочинный. Оба приговорены "тройкой" ОГПУ к высшей мере наказания (газета "Новая жизнь", №7 от 7 нюня 1925 г. — рукопись автора заметки списка реабилитированных. В газете ошибочно — к трём годам.).


(с) Е.Стрельникова


(1) Договор с общиной расторгнут 29 сентября 1924 г. — из протокола заседаний президиума Череповецкого ГИКа [33, л. 60]. Днём рождения Кирилловского музея считается 19 декабря 1924 г., когда была составлена опись имущества Кирилло-Белозерского монастыря, имеющего музейное значение. Это явилось фактической датой ликвидации монастыря.



Написать отзыв
Поля, отмеченные звездочками, обязательны для заполнения !
*Имя:
E-mail:
Телефон:
*Сообщение:
 

Домашняя страница
священника Владимира Кобец

ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU

Создание сайта Веб-студия Vinchi

®©Vinchi Group